Андрей ВОРОНЦОВ: "МЫ ВЗЯЛИ В ЛОНДОНЕ ВСЕ, ЧТО МОГЛИ"

Четыре года работы Андрея Воронцова на посту главного тренера сборной России по плаванию закончились досрочно: решение о его отставке было принято руководством федерации плавания на Олимпийских играх в Лондоне, причем в тот самый день, когда российские пловцы выступили наиболее удачно — завоевали две серебряные медали.

Наш разговор состоялся через несколько дней после того, как Воронцов вернулся с международной тренерской конференции из Лас-Вегаса, где делал доклад о состоянии российского плавания. По сути — отчитывался перед плавательным миром за четыре года своей работы.

ЛАС-ВЕГАС

– Андрей, о вашем докладе на конференции мне рассказал олимпийский чемпион Барселоны Владимир Пышненко, который уже много лет работает тренером в США. Этот доклад существует на русском языке?

– Нет. Хотя я искренне полагал, что это должно быть интересно хоть кому-то. Мне кажется, я достаточно объективно осветил состояние плавания в нашей стране и причины того, почему мы добрались туда, куда добрались.

– Исполком Всероссийской федерации плавания признал выступление пловцов в Лондоне удовлетворительным. Вы тоже так считаете?

– Мы взяли практически все, что могли. Возможно, даже больше.

– Согласна. И тем не менее напомню фразу из вашего интервью четыре года назад: "С моей точки зрения, в Лондоне вполне реально выиграть три золотые медали". В какой момент вы поняли, что выступление в Лондоне не будет успешным? И что изменить эту ситуацию уже не в ваших силах?

– Это стало понятно два года назад. Что выступать нам по большому счету некем. Что если, не дай бог, что-то случится с Настей Зуевой, как случилось с ней за несколько дней до чемпионата Европы-2010 в Будапеште, или Юлей Ефимовой, найти им сколько-нибудь равноценную замену нереально. За год до Игр в Лондоне только Зуева и Ефимова находились в тройке мирового рейтинга. Два человека.

– Никогда не поверю, что у нас в стране нет талантливых детей.

– Эти дети уже упущены. А если девочка упущена в 14 — 15 лет, поправить ничего нельзя. Что делать, если страна просто перестала плавать? Я вам приведу несколько цифр, которые озвучивал на конференции в Лас-Вегасе. Стоимость аренды одной дорожки в бассейне в Великобритании доходит до 27 — 28 фунтов в час. У нас (в пересчете на фунты) она составляет 50 — 60. В Москве на 100 бассейнов приходится всего 17 плавательных школ. В Питере в 1992-м было 17 таких школ, осталось четыре. Правда, две открыли год назад. В прошлом году Россия впервые за последние 40 лет не приняла участия в чемпионате мира среди военнослужащих. Последний спортивный клуб в институте физкультуры закрылся в 2001-м. Остались две группы пловцов-студентов на всю страну — в Москве и Омске. А вот список университетских спортивных клубов США: 26 страниц, более трехсот команд.

Ну, ладно, с американцами мы объективно не можем соревноваться. Но вот наши ближайшие соседи — французы. В возрастной категории 20 лет и старше там участвуют в соревнованиях примерно полторы тысячи спортсменов. Все взрослое российское плавание — это 217 человек. Из них по уровню результатов меня, как главного тренера сборной, интересовали человек 20 — 25. Все остальные безнадежно отстали от первых. Но не я же в этом виноват?

– Тем не менее свою работу в российской сборной вы начинали в 2009-м с определенным оптимизмом.

– Весь первый год я ездил по всем детским соревнованиям, пытаясь найти наиболее талантливых ребят и привлечь их к тренировкам с основным составом. Но произошло следующее: юношеская сборная была практически напрямую подчинена Виктору Авдиенко (первый вице-президент ВФП и руководитель волгоградского клуба "Волга". — Прим. Е.В.). Старший тренер команды Анатолий Журавлев с самого начала был переведен в Волгоград. На мои попытки установить с ним хотя бы телефонный контакт и получать планы и отчеты Анатолий не отвечал, и после двух сезонов моих безуспешных попыток каким-то образом изменить ситуацию, мне пришлось смириться с тем, что взрослая команда и юношеская — это две параллельные структуры, которые никоим образом не взаимодействуют между собой. Хотя, с моей точки зрения, задача юношеской команды заключается не в том, чтобы выиграть юношеское первенство Европы, а в том, чтобы готовить резерв для сборной. И, конечно же, в олимпийском сезоне сильнейшие юниоры должны проходить подготовку вместе с основным составом сборной команды, как это практикуется во всем мире.

Нужно сказать, что Виктор Борисович вложил много собственных сил как в подготовку юношеской команды, так и в обучение тренеров. Он искренне верил в успех и, соответственно, убедил руководство ВФП в том, что в олимпийской команде-2012 будет шесть-семь человек из юношеской сборной. К сожалению, этого не случилось.

ЧЕРНАЯ ДЫРА

– Давайте поговорим конкретно о волгоградской школе. Абсолютно благополучной, с хорошим подбором тренеров, с очень влиятельным — в лице Авдиенко — человеком во главе, с неограниченным количеством денег, которые перечисляются в клуб на подготовку резерва. Казалось бы, должен появиться результат. И тем не менее за те 16 лет, что прошли со времени двойной победы Дениса Панкратова на Играх в Атланте, в Волгограде больше не появлялось ни одного мало-мальски заметного спортсмена. В чем дело? Вы же наверняка задавались таким вопросом.

– Без сомнения, Виктор Борисович — выдающийся тренер-практик 1990-х. Но мне кажется, что он упорно пытается перенести свой уникальный опыт работы с Евгением Садовым и Денисом Панкратовым на всех остальных спортсменов. С другой стороны, дело не в одном Авдиенко, наверное. Он ведь привлек к работе в клубе целый ряд тренеров. Тот же Журавлев занимается не только юношеской командой, но помогает Виктору Борисовичу в клубе.

– При этом я неоднократно слышала, что, попадая в Волгоград, спортсмены обязаны работать по единой для всех методике. А та же Наталья Козлова, подготовившая Зуеву, по ее собственным словам, просто вовремя поняла, что надо бежать от этой системы со всех ног.

– Здесь я с вами согласен. Козлова, забрав ученицу и переехав в Пензу, сделала абсолютно правильный ход.

– Получается, что направляя в Волгоград собранный по стране талантливый "материал", его сознательно направляют в братскую могилу?

– Я думаю, время меняет и делает гибкими даже таких сильных людей, как Виктор Борисович. Хотя диктаторские привычки и нетерпимость к противоположному мнению прорываются у него с известной периодичностью.

– А кто-нибудь когда-нибудь озвучивал существование этой проблемы на тех же тренерских советах?

– Козлова поднимала эту тему регулярно. В последнее время к ней присоединился Михаил Горелик.

Когда я только начинал работать со сборной, мы, кстати, обсуждали с руководителями федерации программу по возрождению плавательных центров, где помимо основной команды тренировались бы резервные и детские. Это позволяло бы собрать вместе ведущих тренеров, их спортсменов, обеспечить им все условия для работы и одновременно достаточно высокую конкуренцию. Таких центров к 2012 году в стране должно было появиться девять. Не появилось ни одного.

– Почему же программа не была реализована?

– Вопрос не ко мне. За эту программу отвечал Авдиенко. Именно этим он должен был заниматься как гостренер и первый вице-президент федерации.

ОТРАЖЕНИЕ В ЗЕРКАЛЕ

– Как вы относились к процессу… Я бы назвала его бегством. Меня не покидало ощущение, что спортсмены панически бегут из вашей команды. Стараются любыми путями уехать за границу.

– Там много причин. Одна из них — отсутствие реальной конкуренции на тренировках. Когда у тренера один или максимум два спортсмена, совместная работа сильно утомляет, причем обе стороны. Все друг от друга устают, нет никакого обмена информацией. Я предлагал, например, Никите Лобинцеву поехать на недельный сбор в Германию — потренироваться вместе с Паулем Бидерманном. Но его тренер наотрез отказался. Обвинил меня во всех смертных грехах, чуть ли не в измене Родине.

– Если личные наставники спортсменов до такой степени вам не доверяли, это, простите, ваша проблема.

– Ряд тренеров оказались вполне адекватными и готовыми на сотрудничество.

– А не было ли у вас задумки проводить совместные сборы с теми же американцами, австралийцами?

– Была. Тренеры не пожелали. Только по прошествии трех-четырех лет у них появился интерес к такому сотрудничеству, что лишний раз доказывает: многие наши специалисты сильно уступают в объеме информации даже своим спортсменам. Спортсмены поняли это раньше. И начали искать возможность уехать.

Бывают, безусловно, и личные причины — как у Ефимовой с Ириной Вятчаниной. Чашка разбилась, а все усилия ее склеить оказались непродуктивны.

– Вы считаете нормальным, когда столько сильных спортсменов не самой слабой в плавательном отношении страны готовятся за рубежом?

– Это ненормально, но это — отражение всей ситуации в российском плавании. Если хотите — зеркало. Изображение в нем может не нравиться, но это — наше изображение.

– Я помню, сколько авансов выдавалось после Игр в Пекине тому же Даниле Изотову. Про Лобинцева Виктор Авдиенко вообще говорил, что это — практически готовый олимпийский чемпион. Что же помешало реализовать этот потенциал?

– Могу сказать, что и Данила, и Никита получили абсолютно все, о чем просили их тренеры. Сборы, обеспечение.

– Валерий Шевелев, тренер Лобинцева, объяснил неудачи олимпийского сезона тем, что его ученик слишком увяз в рекламных обязательствах.

– Думаю, что дело не в этом. А в том, что Шевелев гораздо раньше упустил спортсмена. Лобинцев по собственной инициативе перестал плавать 400 метров вольным стилем, и у него сразу стала заваливаться дистанция 200 м. Как и у Изотова, кстати. Уйдя от своего первого тренера Лидии Капковой, у которой Данила, к слову, становился победителем юниорского первенства мира на дистанции 400 м вольным стилем, он ушел туда, где меньше плавают. На то, чтобы поддерживать результаты год-два, наработанной базы хватило. Потом она стала утрачиваться.

Все это совершенно закономерно. Практически все спортсмены, которые успешно плывут двухсотметровку вольным стилем — Янник Аньель, Сунь Ян, Бидерманн — способны на высоком уровне плыть и 400 метров. Или 400 комплекс, как это делают Райан Лохте и Майкл Фелпс. Но плыть такие дистанции больно и тяжело. Гораздо проще попасть в две эстафеты и там получить и медали, и деньги.

МЕДАЛИ И ДЕНЬГИ

– Вы понимали, что команда становится неуправляемой?

– Предпосылки проявлялись уже тогда, когда я только пришел в сборную. Но все держалось в допустимых рамках, пока были медали. Как только медалей не стало, люди пошли вразнос. Сначала все ждали, когда в плавание придут более солидные деньги, потом эти деньги появились, и людям тут же стало казаться, что денег мало. Спортсмены начали пытаться влиять на то же комплектование эстафет. Причем делалось это практически в открытую.

– Каким образом?

– Сначала люди "обрабатывают" тренера, потом тренер приходит ко мне: "А может, нам взять в эстафету не шесть человек, а пять? Или вообще четыре — без запасных?"

– А смысл?

– Есть разница — делить премиальные на шесть человек или на четыре? Вроде ерунда, пара тысяч евро, — а тем не менее деньги…

– Виктор Авдиенко, знаю, постоянно настаивал на том, чтобы в эстафетах в числе запасных были волгоградские спортсмены. Чтобы таким образом обеспечивать хоть какие-то медали своему клубу.

– Такое тоже было. Хотя на чемпионате мира-2009 в Риме, где разгорелся конфликт из-за попытки убрать из эстафеты Александра Сухорукова, этот спортсмен не имел права плыть утром до такой степени плохо.

– Вы же сами наверняка понимали, что вечером он проплывет совсем иначе?

– Тогда — возможно. Но в результате все закончилось именно тем, чем должно было: Сухоруков превратился в плохо плавающего утром спортсмена.

– И это, в частности, аукнулось нам в Лондоне?

– Если бы ребята утром проплыли хотя бы близко к тому результату, на который были способны, с попаданием в финал не возникло бы никаких проблем. Но они понадеялись, что им "хватит".

– А куда смотрели вы?

– Что я мог сделать, если накануне эстафеты 4х200 метров ко мне приходит Авдиенко и ставит в известность, что Изотов не может утром плыть — слишком сильно устал. И стометровку вольным стилем тоже плыть не может. А вот вечером в финале эстафеты обязательно поборется за медаль.

– Я даже не знаю, как это комментировать, если честно. Виктор Борисович, кстати, отдает себе отчет в том, что он уже не тот великий тренер, которым был раньше?

– Думаю, что нет. Он периодически напоминает тренерам, что он — единственный "живой" тренер в нынешней команде, кто воспитал олимпийских чемпионов. Это, конечно, так, но мы помним не только это. Помним, например, что Авдиенко был главным тренером российской сборной в 2000 году, когда было завоевано всего две олимпийские медали. А в 2002-м я привез на чемпионат мира в Москву команду Великобритании из четырех спортсменов, и мы выиграли у России, хотя в российской команде было более сорока человек. Виктор Борисович очень не любит об этом вспоминать, я же иногда, наоборот, люблю напомнить.

НЕ СВОИ САНИ

– Простите за вопрос, который, возможно, затронет ваши личные чувства, но я задаю его вам, как члену исполкома ВФП: если вопрос о вашей отставке был решен еще в Лондоне, что мешало начать искать замену уже тогда? Почему тренерский совет заседает по этому поводу спустя месяц с лишним после Игр, и на нем принимается решение еще полтора месяца рассматривать возможные кандидатуры, при том что в декабре — чемпионат мира?

– Меня удивляет другое: всем моим предшественникам давали возможность довести команду до конца календарного года. Всем! Как бы плохо мы ни выступили в Лондоне, но мы выступили тем не менее лучше, чем в Пекине и Афинах. Хотя бы по количеству медалей.

– А то, что эти медали преимущественно завоеваны спортсменами, которых готовили тренеры других стран, вас не смущает?

– Они что, плохо работали? Тот же Андреа Ди Нино, у которого тренировались Коротышкин и Фесиков, провел заключительный этап подготовки вместе с нашей командой, а в Великобританию привез спортсменов даже на неделю раньше — я сам организовывал для них тренировочный сбор. И работали мы по заранее согласованному плану. Кстати, все четыре года тренировочные планы для всей команды писал я. И сказать, что эти планы были составлены неграмотно, не сможет никто.

Если мы говорим о каких-то цивилизованных отношениях, то именно федерация должна была быть заинтересована в том, чтобы я спокойно передал новому человеку дела, ввел его в курс дела. Вместо этого идет какая-то возня. Сначала Авдиенко заявляет, что на место главного тренера есть шесть кандидатур, потом говорит, что нет ни одной, потом на сборе в Волгограде озвучивает единственную кандидатуру. Она вполне предсказуемая — волгоградская.

– За те четыре года, что вы работали со сборной, не было ощущения, что вы занимаетесь не своим делом?

– Последний год я занимался именно тем, что считал нужным, поскольку фактически пошел на открытый конфликт с некоторыми руководителями ВФП. Сразу после чемпионата мира в Шанхае они приложили достаточно много усилий, чтобы меня убрать. Пытались действовать разными методами, но я на это сразу сказал: что вы со мной сделаете? Посадите в тюрьму? Нет. Расстреляете? Нет. Остального не боюсь.

– Какие конкретно были к вам претензии со стороны руководства ВФП?

– Они касались главным образом недостатков в "воспитательной" работе — выступлений в прессе Данилы Изотова и Андрея Гречина. Все это и в руководстве федерацией, и в Министерстве восприняли слишком близко к сердцу. Результаты самого выступления были вторичны.

– Я не раз наблюдала в Шанхае, как Авдиенко вмешивался в вашу работу в присутствии команды, причем делал это в такой форме, которая, с моей точки зрения, совершенно недопустима. Хотя бы потому, что не просто бьет по авторитету главного тренера, но просто уничтожает его.

– Могу сказать, что только личная поддержка президента ВФП Владимира Сальникова позволила мне "уцелеть" в сентябре 2011-го и довести команду до Олимпийских игр. У Виктора Борисовича постоянно были наготове кандидаты мне на замену.

– Сальников сказал после Олимпийских игр, что руководство федерации, сместившее вас с поста главного тренера, крайне заинтересовано в том, чтобы вы продолжили работу в сборной в каком-либо ином качестве.

– Планов оставаться в России после нового года у меня нет. Не думаю, что какое-либо предложение могло бы меня заинтересовать.

– Означает ли это, что вы просто не хотите продолжать отношения с нынешним руководством федерации?

– Я не вижу в этом никакой перспективы, скажем так.

Ответ тренерам ПЦ Искра…